Есть теория, а есть личный опыт. Причём далеко не только личный опыт индивидуален и разнообразен. Теория тоже постоянно представляется в самых разных лицах. Так, например, в нашей теме осознанных перемен — это и физика с её линейными процессами «поставь цель и иди к ней», и метафизика с символами и абстракцией, и эзотерика с миллионом обличий. Даже внутри одной психологии, которую так отчаянно записывают в физику и называют наукой (что спорно, на мой взгляд), десятки разных форм с совершенно разными направлениями мысли на один и тот же вопрос. И на выходе мы получаем своего рода Вавилонскую башню, где тысячи людей штурмуют, казалось бы, одну и ту же вершину, но говорят об этом на совершенно разных языках.

Кстати, библейский миф о создании такой башни гласит, что сам Бог заставил людей говорить на разных языках, чтобы прервать строительство башни имени себя

Гениальный план, между прочим. Заставить каждого человека интерпретировать единый процесс по-своему, тем самым отрезав его от возможности полноценно черпать у другого до тех пор, пока он не научится разделять границы — отделять своё эго и своё «я так знаю» от эго и знания другого человека для возможности абсорбировать его опыт. А до тех пор только спор «кто прав» и разные языки интерпретации, которые сами по себе не являются ни сутью, ни смыслом.

То, что я показываю ниже — мой личный опыт. Он вполне неплохо опирается на теорию глубинной психологии, и я могу достаточно развёрнуто аргументировать те или иные аспекты своего видения, совершенно без опоры на эзотерику, религию или перерождение. Но тем не менее универсальным знанием, разумеется, это не является. Только лишь одной из интерпретаций. Как в принципе, все знания вокруг, в изложении обычных, непросветленных людей. И я не претендую на сухую универсальность своих выводов. Наоборот, теория слишком интеллектуальна, нужно пропустить процесс через себя, чтобы он стал живым. Что я и делаю.

Мы не можем говорить на одном языке, потому что всегда интерпретируем каждый по-своему. Но мы можем восполнить пробелы в непонимании в том числе с помощью языков жестов и мимики. Можно не только сказать, но и показать. И это тоже достойный способ передачи информации. И в нашем контексте, это не что иное, как использование образов, символов и метафор вместо одного лишь структурного повествования.

Психотерапия

Итак, полтора года назад я начала личную, на этот раз принципиально длительную психотерапию, почти сразу перейдя на режим «встречи два раза в неделю». Тому способствовал период в несколько лет, когда я открыла для себя тему отпускания чувств и получила первые внушительные результаты. Я понимала, что в этом поле большой потенциал лично для меня, и искала психолога скорее как ищут личного тренера для спорта. Мне нужны были профессиональные глаза, уши, руки и ноги, которые сопроводят меня по этому пути более сфокусированно и более ускоренно.

К тому моменту я уже приняла горькую правду, что путь сократить нельзя. Все твои травмы надо пройти, причем пройти насквозь, отвернуться или замести под ковёр не получится, во всяком случае, если есть претензии на личностный рост. Но отказываться от лайфхака — сократить нельзя, но можно ускорить — тоже не хотела. А кто, как не личный тренер и проводник, лучший помощник на этом пути?

Так был найден психолог аналитического направления.

Первым сюрпризом, о котором мне никто не говорил и не предупреждал, стало ухудшение моего состояния в самом начале терапии. Я пришла вообще-то без особых проблем — ну перегреваюсь иногда, ну замыкает по мелочи, — но я была в полном порядке. Все сложные вопросы психосоматических проявлений остались позади, и я прошла их через отпускание чувств. Но меня ждал, повторюсь, сюрприз. Вместо логичного и ожидаемого улучшения началось ухудшение.

Меня, конечно, ломало от такого просто психологически «какого, простите, чёрта происходит». Но прежде чем бежать прочь, теряя тапки, я всё-таки погуглила вопрос. Да, эта тема активно не обсуждается публично и вряд ли является перевариваемой для широких масс, но тем не менее она известна: ухудшения на старте терапии — явление наблюдаемое.

«Ты начинаешь приближаться к ядру травмы, она начинает активироваться».

Ядро травмы? Какое ещё ядро травмы? Я только тему травмы с трудом приняла для своей жизни, а тут ещё какое-то ядро? Да вы там с ума посходили все что ли? Психи.

…

Так в мою жизнь пришла тема ядра травмы.

Кстати, сразу спойлер, потому что у нас сегодня другая тема, чтобы закрыть вопрос: ухудшение после старта терапии длилось около 2-3 месяцев, и за этим этапом был сразу большой прорыв, состояние выровнялось, причём как будто откалибровалось на новом уровне.

Но вернемся на основную дорогу текущего повествования.

Ядро травмы

Очень грубо говоря, психологическая травма — это клубок слепленных, непереваренных чувств и аффектов, ещё и помноженных много раз на самих себя (ретравматизация).

Кстати, слово непереваренных относительно чувств лучше отражает реальность, чем растиражированное понятие непрожитых чувств по отношению к тяжёлым эмоциям. Да, вы их не прожили, но не потому что не захотели или не увидели. А потому что не смогли.

Это не ситуация выбора «дай-ка проживу сейчас свою обиду, а то не прожила как-то днём ранее». Совсем не так. Чувство застревает из-за психологических защит, и вы не можете переварить его и даже в большинстве случаев не знаете об этом (механизм вытеснения). И никакое «надо прожить своё чувство» с средне-глубоким уровнем не справится. Поэтому более точное слово — «непереваренное». Хотя это, опять же, всего лишь интерпретации.

Так вот, травма — это клубок. У которого есть верхний слой, срединный и самый центральный, сердцевина, вокруг которой всё и наматывается. Работа с верхними слоями — важная и полезная штука, без неё вы в целом до своего центра не доберётесь, но полное излечение — это воздействие на ядро, снятие активного заряда в самой сердцевине. Иначе вы разматываете клубок до середины, вам в целом легче, но активный элемент всё ещё внутри, всё ещё притягивает триггеры (вы на них реагируете и потому чаще замечаете), они дают новые реакции, ретравматизацию, клубок опять растёт.

И это будет зависеть от того жизненного ландшафта, который вы сейчас проходите. На равнине более спокойная динамика, при подъёмах на вершины больше риск наматывания новых слоев клубка, если речь о личном Эвересте — задаче предельной сложности, сами понимаете.

Поэтому я часто говорю, что подчеркнутое спокойствие и беспроблемность, которую так щедро любят транслировать онлайн разные публичные деятели, — это не всегда прокачанность. Часто это просто эффект жизненной равнины. И не факт, что эти люди знают, что делать, если клубок начнёт расти. И что делать тем их последователям, у которых сегодня в жизни не равнина, а подъём на вершину или, например, выход из ямы, которые символично имеют одинаковую форму. Вы и там, и там карабкаетесь вверх по стене. И там, и там одинаково трудно и специфично.

Сегодня уже родились целые мировоззрения в духе «а давайте дойдём до жизненной равнины и будем там жить — не тужить». Но это тема для отдельной философской дискуссии. Насколько это реально в принципе, если речь не об отрезке жизненного пути, а о длительной дистанции. И что в таком случае будет с ядром травмы? Моя гипотеза: не даст вам воспалённое ядро, если оно в принципе активно, успокоиться на равнине, как и любая другая травма — будет всё время напоминать о себе. Но это, повторюсь, скорее философский вопрос, а то и религиозный. Можно ли считать отдых на равнине жизненным путем?

…

Я непременно захотела найти своё ядро травмы. Что это? И постоянно мучила своего психолога: «А это уже оно, это ядро травмы?»

Психолог деликатно отмалчивалась и размывала тему, никогда не давая однозначного «да» или «нет». А я в свою очередь никуда не могла продвинуться в этом вопросе на интеллектуальном уровне. Меня хватало только на «наверное, моё ядро – это страх отвержения». Я видела, что меня триггерит на эпизодах отвержения, но это знание не решало вопрос, что намекало на его не самую глубокую природу в этом процессе.

А потом случился кризис, описанный в притче «Кит и Самость».

И я смогла увидеть нечто принципиально иное. Увидеть, во-первых, свой центр безопасности, хотя сама с собой я его называю «центр небезопасности». А во-вторых, я увидела, как он активен выше нормы, своего рода воспалён.

«У меня воспалился центр небезопасности».

И это стало прорывом. Сразу после этого знания, сопряжённого с чувствованием момента (всё это происходило внутри аффекта), меня стало отпускать. Я смогла отделить триггер от ядра, и ядро быстро успокоилось. У меня по-прежнему есть центр безопасности, страх смерти и экзистенциональный ужас бытия и небытия, как и у любого человека. Но он больше не воспалён и не активен.

Просто посмотрите внимательно вокруг, и вы увидите, что страх смерти и выживания есть у всех, но не у всех он включается сверх меры. И активируется на то же количество триггеров, что у вас. А значит свой разбалансированный центр можно вернуть в норму, в баланс. Исцелить ядро травмы и перестать царапаться о каждый триггер.

Кстати, к моему большому удивлению страх отвержения, который я долгие годы считала корневым, тоже оказался только срединным слоем. Вопрос небезопасности и её повышения под нагрузкой намного глубже.

Три уровня

Для меня лично прорывом стало разделение сначала на интеллектуальном уровне (просто понять механику умом), а потом уже на внутреннем уровне ощущений (осознать телом, почувствовать в динамике аффекта) разной локализации сложных чувств и состояний.

• Тревога, волнения, поверхностные страхи «как бы чего не случилось» и просто неприятные мысли — это верхний слой, больше про голову и всё, что в ней варится. Та самая мыслемешалка.
• Стыд, вина, связанный с ними страх отвержения и большая часть эмоций про зависть, ревность, злость, агрессию — горло и грудь. Это уровень сердца и уровень горла, эмоциональность в разных её проявлениях и оттенках.
• Глубинные животные инстинкты выживания, страх смерти, страх личного существования, экзистенциональные вопросы бытия и небытия — кишки, живот, промежность, зависит от чувства и его функции.

Так, например, у дикого (не домашнего!) животного не бывает стыда, вины или тревоги. Зато страх смерти, инстинкт выживания — пожалуйста, сколько угодно. Антилопа не на шутку паникует, почуяв льва, и не на шутку боится, когда он её догоняет. Это не только боль, но именно страх. Но если так случится, что лев её начал грызть, а потом его что-то спугнуло и антилопа выжила после нападения, у неё не будет никакого ПТСР. Всё полностью пройдёт без следа. В отличие от человека, который после нападения маньяка почти со 100%-й гарантией будет мучиться до конца жизни.

За реакции, которые рождают ПТСР и закольцовывают эти процессы в бесконечную прокрутку, отвечает более молодая кора головного мозга. И человек вместе со способностью рефлексировать и строить космические аппараты получил и вот такой довесок. Возможность иметь страх страха или паниковать без реальной угрозы —что для животного невозможно физически. И человек расплачивается за свои сверхспособности в животном мире тревогами, неврозами, психосоматикой или депрессией. У диких животных таких процессов нет, хотя базовые страхи максимальной амплитуды в полном наборе, как положено. Все эти процессы хорошо описывает в своих работах психотерапевт Питер Левин.

Проще говоря, у человека слишком много намотано на ядро, что и составляет весь нарратив его жизни с тревогами (некий непознанный страх) или депрессиями (некие подавленные желания). У животного ничего такого нет, но есть просто базовый страх выживания, тоже максимальной силы.

И именно эти акценты сначала сдерживали меня, а потом позволили пройти свой аффект насквозь и интегрировать его.

Я увидела разницу между верхним, намотанным слоем из тревог, опасений, локальных неудобств и глубинной экзистенциональной вибрацией выживания, которая активировалась и воспалилась под триггером. Как только я это увидела и отделила триггер от ядра, то сама сила триггеров сдулась на глазах и ядро за считанные недели полностью перестало беспокоить. Как воспаление, которое было активно под раздражителем, успокоилось, когда раздражитель убрали и дали психике немного покоя.

Но вернёмся пока к уровням и посмотрим на них шире.

Тревожность в голове, тяжёлые мысли — где-то здесь работает когнитивно-поведенческая терапия, которая показывает вам, что вы не ваши мысли. Вполне полезно и эффективно при неглубоких уровнях проблемы или как первый уровень помощи, когда надо начать хоть как-то разматывать клубок.

Чувства и эмоции срединного уровня: горло, грудь — это всё про любовь и её отсутствие, самовыражение, состояния, эмоциональный багаж. Тут почти вся амплитуда известных человеку чувств. Все проблемы человека и его отличия от животных именно тут. И здесь же мы видим ответ на вопрос, почему те, кто думают больше, иногда более несчастные. Почему «проблемы от ума». И как рефлексия может закрепощать при неспособности работать с чувствами. Потому что у более думающих и рефлексирующих людей этот аппарат может работать против них. Они больше боятся. Видят больше опасности наперёд, чем более простые люди с меньшей глубиной видения. Накручивают себя сильнее. И потому люди путают этот уровень с максимумом. Думают, что это самая глубина. Но это не так.

Глубинные чувства на грани инстинктов: живот, кишки, промежность — выживание, страх смерти, угроза безопасности, экзистенциональные «я есть» и «меня нет». Как известно, реальная вероятность смерти обнуляет все былые хотелки и поверхностные беспокойства. Именно это самый глубокий уровень.

Интересный момент

Обратите внимание, как язык опять играет с нами злую шутку. Вот есть слово «страх», которым мы так часто оперируем. Но в реальности оно мало что значит без понимания, о каком именно страхе идёт речь, к какому уровню он принадлежит. Если к верхнему — просто мысли пугающие, то можно и вовсе такой страх отбросить. Пусть идёт вон, не мешается под ногами. Привет когнитивно-поведенческой терапии, которая примерно так и лечит. Но если страх срединный «меня не любят» — ну при всём уважении к многообразию инструментов отбросить просто не получится. Попробуйте. Это очень специфичная задача. Вы скорее вытесните, а не отбросите. И еще нарастите свой клубок новым «я не могу отбросить свой страх, почему у меня не получается».

Ну и если речь о страхе глубинного уровня а-ля живот и кишки, это вообще третья история. И лечится совсем иначе, чем «меня не любят» и «меня отвергают».

Смотрим в динамике:

Ментал, голова — просто мысли в духе «ой, я плохо выгляжу» или «ой, я не то сказал». Просто осознать и не подпитывать. Но если эти мысли растут из более глубоких слоёв, то не подпитывать полезно для сокращения амплитуды, но решением всё же не будет. Просто технически не получится.

Грудь, горло — меня не любят, я не нравлюсь, меня отвергают или могут отвергнуть. Здесь же вина (я сделал что-то не так) и стыд (я не такой). Тут уже просто наскоком эти вопросы не возьмешь. Требуется разматывание клубка, наблюдение за эмоциями, позволение им быть (вместо блокировки), разрешение себе всех чувств как естественных проявлений человека. Параллельно осмысление причины, откуда у вас токсичный стыд (вы не плохой, но часто чувствуете себя таковым) или токсичная вина (вы не делали ничего плохого, но чувствуете вину). Это, как правило, всё из детства или прошлого опыта, и размывается там же — осознанием причинно-следственных связей.

Кишки, живот, промежность — я умру, я не существую, меня нет, я не проявляюсь, я в опасности, я не нужен (но не в контексте «меня не любят», а в контексте «я не существую», экзистенциональный страх). Более глубокий уровень страха. Как животный (грань жизни и смерти в буквальном смысле), так и экзистенциональный (глобальный вопрос существования, может содержать суицидальные наклонности и мысли). Животный страх — в моём конкретном случае решался с помощью разделения ядра от триггера, тогда триггер потерял силы, а ядро успокоилось. Насколько я могу судить, экзистенциональное воспаление решается вопросами религии, духовности. Молитва, вера в бога — чуть ли не главный компонент в лечении нарко- и алкозависимых в АА, который признан очень эффективным методом. Мало чем можно заменить дыру в кишках и серьёзную угрозу небезопасности (воспалённый центр), чем вопросами духа и религии, как веры в силу выше тебя и сдачу ей.

То есть если вы приглядитесь — страхи бывают разноуровневые, они по-разному влияют и по-разному лечатся. В одном случае важно и полезно сказать «забудь, отбрось», а в другом – этот же совет только намотает вам новые слои клубка психотравмы.

Ещё раз про методы помощи, упрощённо, для наглядности.

Ментал, голова — это когнитивно-поведенческая терапия и любая быстрая (но качественная) психология, короткие сроки, вас учат, как перенастроить образ мышления. Тут же может помочь качественный коучинг. И начальный уровень личностного роста с его режимом, взятием личной ответственности, постановки целей тоже тут и тоже может очень хорошо «прочистить» и структурировать голову. Поверхностный – не значит плохой. Это важный уровень, иногда без верхней уборки глубина остается технически недоступной.

Грудь, горло — это уже глубинная психология и частично философия. Здесь хорош аналитический подход, учителя жизни, глубинное саморазвитие. Как правило, это длительная терапия и медленная размотка клубка с рассматриванием каждой нити, чтобы они не слеплялись вновь, стоит вам отвернуться на другие задачи.

Кишки, живот — это духовный опыт, вопросы религии, бога, высших сил, этики, нравственности, истины и любви могут глубоко исцелить рану существования. Практики. Йога, медитация, молитва в разных традициях и прочтениях. Очень глубинная психология уровня Самости и Истинного Self тоже тут, при корректной, не упрощенной, подаче.

Если вы посмотрите через эту систему на исцеление, например, героиновых наркоманов, вам станет намного понятнее, почему чуть ли не единственный рабочий метод — это Анонимные Наркоманы. Алкоголизм и наркомания — слабоизлечимые болезни, как правило, просто отказ избавляет от зависимости на физическом уровне. Но зависимый срывается, потому что есть и психологический уровень. И один из самых эффективных методов— это про бога, про сдачу богу. Это прямое воздействие на кишки и живот, и когда человек находит тут опору в силе, которая выше него, то уже может иметь дело с другими уровнями: грудь, горло и ментал. Поэтому никакие разговоры (ментал) не помогут серьёзно зависимому, но и любовь, дети тоже не помогают (грудь, горло), потому что ядро в кишках, в животе, в самом глубинном слое, который сильнее других чувств более высокого уровня.

Но в любом методе есть просто специалисты и мастера. Например, просто психолог КПТ про ментал, но мастер КПТ может помочь и в районе горла, груди. Аналитик юнгианского подхода про горло и грудь, но мастер юнгианского подхода зайдёт и в кишки, живот, дойдёт до духовного уровня, но через психологию. Есть разные уровни и разные методы. Но и специалисты есть разной силы. А уровни пересекаются между собой и могут перетекать один в другой.

…

Вот и получается, если мы говорим о психологической травме современного человека — она затрагивает все слои. Даёт тяжёлые мысли и тяжёлые чувства. Но интересно, у всех ли ядро — это центр безопасности? Не знаю. Это открытый вопрос. У меня – да, а как у всех – не знаю.

Что можно наблюдать точно: у всех есть центр безопасности и страх смерти, у всех он активируется под определёнными триггерами. Но он точно не у всех воспалён. У кого-то он работает корректно (есть змея в комнате — страшно, нет змеи — норм). А у кого-то он активируется по более гипотетическим поводам и очень мешает жить и продвигаться в выбранную сторону. У кого-то вся жизнь – один сплошной триггер, страшно выйти из комнаты.

И тут еще возникает философский вопрос – что считать триггером, а что причиной? Кобра в комнате – однозначный триггер, причем для всех. Дергаться на реальную кобру – норма. А такой ли уж триггер, например, отсутствие постоянного дома (пример Светы из комментариев)? Или, например, громкий звук по утрам, когда орут петухи и не дают спать (мой пример). Это некомфортно, да, но насколько это важно?

Мой опыт показал, что это все фигня, которая получала силу только от воспаленного ядра. И как только я увидела, что триггер — не ядро, сила триггера ушла, а петухи остались. Это не значит, что я буду жить в доме с орущими петухами, поймите правильно. Но как бы вам объяснить, вот у меня сейчас по ночам приходит крыса на крышу спальни и тарабанит. Очень громко. По ночам и по утрам, часто. Но я даже службу вызвать не могу, потому что мне по большому счету по фиг, хоть в моменте неприятно. Но в целом мне это не мешает ни спать, ни существовать, но в моменте это громко и противно, иногда вздрагиваешь от неожиданности. Или по ночам она шуршит на крыше, как будто в комнате кто-то есть. Я бы умерла раньше от такого. А сегодня для меня все это уже даже не триггер. Просто неудобство, которое не имеет никакого отношения к ядру. А раньше я из-за такого мучительно меняла дома, так как на Бали есть такая проблема. Гонялась за службами и прочее. А сейчас мне все равно.

Проблема никогда не была в доме, в моем случае. А только в ощущении небезопасности. И как только я это рассмотрела меня перестали беспокоить глюки дома и другие триггеры. Прям натурально перестали беспокоить, хотя раньше сильно беспокоили. А философский это вопрос, потому что тонкая грань. Деньги и их нехватка – это триггер или ядро, например? Другой человек, который вам отказывает – это триггер или уже самый глубинный уровень? А если вас предал любимый? А если у вас огромный проект и 1 миллион долларов чужих денег? Это все еще триггер или уже что-то большее? И так по каждому вопросу. Это на самом деле важно/опасно или это только ощущается важным/опасным, потому что слиплось с воспаленным ядром травмы? И что будет если триггер отделить от ядра? И ответ только ваш.

Разделить

В моём случае всё было по классике — если знаешь, но не делаешь, то не знаешь.

То есть когда я наконец-то увидела разные уровни, я смогла разделить триггер от ядра. Страх за проект или мешающий звук в доме — это триггер. А ядро — это воспалившийся центр небезопасности, который уходит корнями в пренатальную травму. Моё существо чувствует угрозу максимального уровня и включает все аварийные системы. Но происходит это не потому, что идёт угроза выживанию, а потому что это травма. Потому что я была травмирована в раннем детстве и несколько раз испытывала опыт на грани выживания в очень раннем возрасте. Система сбоит, её навигаторы нарушены. Это травма, а не реальная угроза.

И когда я это поняла, то в следующий раз при включении алерт-системы (аффект) я говорила себе: «Это триггер. Мой центр воспалён. Центр не равно триггер. Это просто триггер. Пусть будет, пусть будет, пусть будет. Это просто реакция, просто чувство, пусть идёт. Не трогать, не сопротивляться, пусть будет». И всё. Несколько циклов — и всё прошло, а до этого штормило 2,5 месяца на предельном уровне. Я смогла залатать одну из дыр. Показать своему телу, что триггер не равно ядро, а воспалённое ядро не равно уровень нормы. У всех есть центр безопасности, но не у всех он воспалён и кричит «спасайся» по всякому случаю.

Сказка — ложь, да в ней намёк

Моё прочтение притчи «Кит и Самость» из прошлого мануала.

Коллективное бессознательное — океан с самыми разными, в том числе огромными и невидимыми невооружённому взгляду процессами и явлениями.

Кит — существо, или процесс, или течение коллективного бессознательного, он же ядро травмы в контексте данной притчи.

Травма даётся всем людям в той или иной форме, как необходимый маяк продвижения вперёд — это спорный момент, и он тоже подлежит философской дискуссии. Но я на текущем отрезке жизни придерживаюсь мнения, что травма есть у всех. Просто у кого-то выпуклая а-ля буллинг в детстве или нелюбовь матери, а у кого-то менее очевидная потребность прощания с иллюзиями инфантильного эгоцентричного детского существования. И тут ещё вопрос, кому больше повезло. Потому что выпуклая травма болезненнее, но легче осмысляемая, и ходов помощи в ней больше. Тогда как травму уровня «всё хорошо, но ничего хорошего» сложнее понять и принять, и даже первый шаг тут сделать непросто. Но повторюсь, это гипотеза и открытый вопрос. Пока я могу только судить по факту, что если оставить ребёнка с конфетами — он будет есть конфеты. Так же и человек: если не будет иметь давления изнутри того или иного рода, просто ляжет на печи и не встанет. Но мир или бог, или просто твоё личное бессознательное любезно приготовили давление, чтобы у тебя была мотивация вставать по утрам до полного просветления.

Сети — это триггеры. Когда триггер слипается с ядром, то есть кит путается в сетях, человек становится беспомощным по отношению к своей травме. Он просто ничего не может сделать. Аффект. Кит сильнее человека и может его раздавить, как давит аффект любую волю. Контроль перехватывается. Но когда удаётся разглядеть триггер и понять, что силой его наделяет именно ядро, то триггер становится неприятным, но уже терпимым явлением. И ядро без постоянно царапающего триггера перестаёт воспаляться и беспокоить без дела.

Процесс разделения ядра от триггера — это осознанность, но осознанность не в смысле интеллектуального знания, а в смысле прямого включения в моменте. Возможность вспомнить внутри аффекта, увидеть, осознать, что его сила идёт только потому, что некий триггер слипся с чем-то большим. Понять, разделить, как минимум увидеть — что есть триггер, а что истинная причина.

Корневая практика — «пусть будет». Позволение течь любым эмоциям и чувствам, включая самые неприятные. Только позволение чувству быть даёт ему возможность сделать свою работу и завершить цикл. Но пока триггер соединён с ядром, это маловозможно. Для начала необходимо отделить триггер от ядра. Понять, что царапает, а что царапается. И разрешить неприятному чувству триггера быть, понимая, что ядро воспалено, да, но не потому что реальная угроза, а потому что у вас травма активируется сверх меры. И единственный выход — не мешать телу и психике делать свою работу. Не блокировать, не отрицать, не бороться. Высший уровень — не хотеть избавиться от неприятных чувств. Видеть и позволять любой энергии течь.

Предостережения: если вы пытаетесь делать эту практику, но видите, что вас сносит в ещё более сильный аффект и всё ухудшается, то лучше остановиться до более крепкой готовности и разделять пока на ментальном уровне «я в безопасности, моё ядро воспалилось, но не потому что опасность, а потому что у меня такая травма, бояться нечего».

На этом пока закругляюсь, потому что тема бесконечная.